Очень надоело смотреть по телевизору про "американских"  "супер ученых". Еще немного и мы своих позабудем...
Так что читаем внимательно!!!

Сначала самые скупые (скучные и мало о чем говорящие) строки о том,кто он таков.

Николай Алексеевич Умов [23.1(4.2).1846, Симбирск, ныне Ульяновск, - 15(28).1.1915, Москва], русский физик. Родился в семье военного врача. По окончании Московского университета (1867) оставлен в нём для подготовки к профессорскому званию. С 1871 года доцент, с 1875 - профессор Новороссийского университета в Одессе. С 1893 года профессор Московского университета, при котором основал физический институт. В 1911 году ушёл из университета в знак протеста против реакционных действий министра просвещения Л. А. Кассо. В последние годы жизни вёл экспериментальную работу в лаборатории Московского технического училища. Первые исследования (1870-1872) посвящены теории колебательных процессов в упругих средах, которую Умов распространил на термомеханические явления в этих средах. В 1873-1874 годах опубликовал работы о движении энергии, в которых развил представления о плотности энергии в данной точке и скорости движения энергии, ввёл понятие плотности потока энергии (вектор Умова).

В 1875 году предложил общее решение задачи о распределении электрических токов на проводящих поверхностях произвольного вида. В 1888-1991 годах экспериментально изучал диффузию в водных растворах, затем эффекты, связанные с рассеянием света в мутных средах. Открыл эффект хроматической деполяризации лучей света, падающих на матовую поверхность. В 1902-1904 годах выполнил исследования по теории земного магнетизма. Большое значение имела научно-пропагандистская деятельность Умова в качестве лектора, автора научно-популярных статей и активного член научных обществ (в т. ч. Московского общества испытателей природы, президентом которого Умов был с 1897 года).
--------------
А вот и статья об Умове,уже менее скучная.

В.П. Казарян



У ИСТОКОВ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ В РОССИИ

(Экологическая философия Н.А. Умова)



Задача человечества: охранение, утверждение жизни на земле.



Н.А. Умов



Николай Алексеевич Умов (1846—1915), профессор Московского (1893—1911) и Новороссийского (Одесса) (1875—1893) университетов, первый в России физик-теоретик, математический философ, по определению Н.Е. Жуковского, развил подлинно экологическую философию, обычно относимую к философии русского космизма. Ему принадлежит и первый глобальный прогноз [1], в котором он принял во внимание конечность ресурсов на земле, рост народонаселения, запасы продовольствия.

Мировоззрение Н.А. Умова, сформированное в лучших традициях российской интеллигенции XIX в., пекущейся прежде всего об улучшении народной участи, покоится на двух ценностях: человек и наука. Научное знание и любовь к человеку, согласно Н.А. Умову, - вот logos жизни. Эти слова как нельзя лучше характеризуют не только учение, но и сам духовный облик этого благородного, высоконравственного человека, богато одаренного, деятельно служившего науке, России и человечеству.

Центральное место в философском учении Умова принадлежит антропологии, учению о человеке. Его интересуют прежде всего вопросы: в чем заключается смысл жизни человека и каково его предназначение в мире? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно, с точки зрения Умова, прежде всего обратиться к естествознанию, поскольку человек не стоит особняком от остального мира. А современная наука кладет в основу всего живого принцип эволюции. Таким образом, "Высший закон живого — закон эволюции" [2].

Всю жизнь Умов боролся с предрассудками людей, воображающих, что "все совершающееся в человеческом обществе является результатом непосредственно видимых и непосредственно ощущаемых причин: эти люди, — писал он, — не знают или не придают значения тому, что неизменные и скрытые от нас движущие силы, подобные тем, которые из микроскопической капли вещества производят разумного человека, действуют и в человеческом обществе и во всем живом мире" [3]. Он постоянно подчеркивает, что люди должны знать скрытый от поверхностного наблюдателя закон эволюции, который является действительной причиной видимого — причиной процессов и природных и социальных. Наблюдение над жизнью народов укрепило его в убеждении, что и история человечества — это ни что иное, как процесс эволюции, а не беспорядочная смена событий. Причем этот процесс "отличается или непрерывным развитием событий в определенном направлении, или, при отклонении от этого направления, их крутой сменой в некоторый момент, благодаря характерному признаку каждого естественного процесса — способности к саморегулированию. Такими естественными регуляторами являются распадение государств, нашествие варваров, всеобщие политические забастовки и вооруженные восстания" [4].

Н.А. Умов обладал глубоким эволюционным мышлением. Не случайно его ближайшими друзьями были выдающиеся естествоиспытатели-эволюционисты И.М. Сеченов, И.И. Мечников, А.О. Ковалевский. Но будучи в отличие от них физиком-теоретиком, прекрасно владевшим новейшей физикой, Умов синтезировал идею эволюции с идеей вероятностного характера фундаментальных законов природы. Он трактует процесс эволюции как борьбу вероятностей осуществления того или иного события. "Раскроем нашу земную кору, — предлагает Умов. — Что она представляет? Сплошное кладбище, и не простое, привычное нам кладбище индивидов, а — вымерших форм, типов, рас — от микроскопических до крупнейших. Где браковщик, с таким широким размахом бракующий не индивиды, а выбрасывающий целые типы из обихода земли? Этот браковщик — их малая вероятность. И живое, как все процессы природы, развивается в сторону наиболее способных к борьбе за жизнь" [5]. Помимо принципа эволюции Умов выдвигает второй принцип, на котором базируется его концепция человека: принцип случайного возникновения живого. Жизнь — это маловероятное событие во вселенной. Таков его ответ на кардинальный для мировоззрения вопрос: каким образом нарушается второй закон термодинамики, другими словами, как происходит творение — создание организованных форм во вселенной? Мышление физика-теоретика, прекрасно владевшего математикой, естественным образом привело его к концепции случайного возникновения жизни и состязания вероятностей в эволюции. Но во времена Умова вероятность трактовалась прежде всего как характеристика нашего незнания, а не как характеристика мира. Хотя в физику в то время уже широко вошли вероятностные представления, однако только с созданием квантовой механики научная общественность почти смирилась с объективным характером вероятности.

Идея случайного возникновения жизни была столь нова и необычна для того времени, что даже такой выдающийся ученый, как В.И. Вернадский, не понял ее перспективность, не увидел ее теснейшей связи с новейшей физикой и биологией и вынес за пределы науки. Он писал: "Среди гипотез возникновения жизни в космические периоды истории Земли две их группы могут быть оставлены без рассмотрения, так как они по самой основе своей не оставляют места для научной проверки. Одна из этих групп допускает, что жизнь создана особым актом творения, волевым проявлением творца. Другая считает, что она появилась вследствие единожды происшедшего случая, не повторяющегося и неповторяемого. ...Другая группа гипотез получила очень яркую форму, не противоречащую научной логике, когда она оказалась связанной со статистическими представлениями о Природе и ее законах. Выдвигал гипотезу "Случая" Умов... Он указывает, что она делает ненужной гипотезу о специальном акте творения. Это верно. Обе эти гипотезы равноценны и могут заменять друг друга, но обе лежат вне поля научных исканий. Одна основана на религиозном представлении об окружающем, другая — на философском. Но гипотеза "Случая" не может быть связана с каким бы то ни было процессом, ибо всякая связь появления жизни с какими бы то ни было другими явлениями уничтожает тот абсолютный Случай, который только и мыслим при таком представлении о Мире. Поэтому при научной работе мы не можем и не должны обращаться к Случаю, пока мы можем находить причинные связи между изучаемыми явлениями. Для нас гипотеза Случая является столь же стоящей в стороне от области научных исканий, как и гипотеза специального божественного акта творения" [6]. С развитием науки идея случайного возникновения жизни на земле заняла лидирующее место среди гипотез возникновения живого.

Два основополагающих принципа, выдвинутые Умовым, — принцип эволюции и принцип случайного возникновения живого, приводят его к экологической трактовке человека, смысла его жизни и его предназначения. "Смысл нашего существования, величественная задача гения человечества — охранение и утверждение жизни на земле" [7]. Человек — случайное дитя космоса — приобретает космическое знание.

Если благодаря случаю осуществилось во вселенной такое маловероятное событие, как жизнь, то еще более ничтожной вероятностью характеризуется событие возникновения отдельного вида, в том числе и человека. Жизнь, являющаяся "пасынком во вселенной", осуществляется, как неоднократно подчеркивал Умов, "лишь в едином; все части которого между собой связаны", и истории отдельных видов являются лишь главами одной естественной истории мироздания. Как жизнь, которая подобна ткани, выбрасываемой из станка природы, "тянется из далеких, неизвестных нам времен", так и богатство "натуры человека обусловлено его связями с миром", и напрасно человек постоянно противопоставляет себя природе и выделяет себя из нее.

Человек, по Умову, должен знать свои границы. Самомнение вида homo sapiens не должно затмевать осознание хрупкости человеческого существования, заключающейся в том, что маловероятное событие "жизнь" обладает малым шансом выжить. Оно неустойчиво в том смысле, что более вероятные явления вытесняют его. Жизнь всегда вынуждена бороться с наступлением не-живого, с поглощением живого не-живым и менее вероятного живого более вероятным. Среди живого идет борьба более вероятных и менее вероятных форм жизни. И вот человек — победитель в этой борьбе: "Вам знаком облик бойца, вырвавшегося из буйствующей толпы с кровоподтеками на теле и в изодранной одежде. Не представляется ли человек с несовершенствами своей природы, со своими моральными и материальными недомоганиями, с наклонностями — наследием нашей звериной генеалогии — таким же истерзанным бойцом, вырвавшимся из битвы за жизнь типов живого на нашей планете? Мы не замечаем этой битвы, этого буйства жизни на Земле только потому, — пишет Умов, — что оно растянуто на миллионы веков. Оно маскируется этой растянутостью" [8].

Хотя "человеческое существование является в истории мироздания лишь мимолетной рябью на великом океане жизни" [9], человек имеет возможность повысить свой шанс, вероятность выживания своего вида благодаря тому, что он наделен разумом, "с человечеством надежный кормчий — гений" [10]. Это и определило его место в мире. "Высшая форма живой материи — это человек с его разумом, его творческим предвидением. Сама природа дала ему задачу охранения жизни" [11]. Звучит мотив Паскаля: человек, ничтожная пылинка во вселенной, велик разумом. Но по Умову, человек велик и своей любовью к человеку, и предстоящей ему деятельностью по охранению живого, которую он организует на основе научного знания: "Появился на земле разум во всеоружии научного знания: это последняя ставка живого! Последняя ставка!" [12] — утверждает Умов. Во имя борьбы за охранение жизни "совершается тяжкая и кипучая работа естествознания" [13]. Он возложил на человека ответственность за дальнейшую судьбу всего живого. Средство сохранения живого в безграничном процессе эволюции заключается в науке: "...Сущее повелевает нам жить и одаряет нас приспособлениями для исполнения этого веления; наука раскрывает нам эту волю, и, работая рука об руку с нею, совершает великое дело любви" [14]. Будучи порожденным естественным образом самой природой, человек тем не менее единственный из всех видов нарушает гармонию в космосе, стройность, как говорил Умов, которая является необходимым признаком живого. Для выражения стройности в духовном мире существует слово "красота". "В высших типах живого красота является защитницею жизни и указателем поведения" [15].

Организация человеческой жизни, "строение жизни общественной" [16], должно соединяться с познанием ее природы как случайного явления в космосе. Важно понять, что человек будет игрушкой в руках случайностей, если он освободит себя от науки. Ведь рост нестройности — это ни что иное, как рост энтропии, разрушение организованной сложности — живого, шаг к господству мертвой материи в космосе. Условием дальнейшего прогресса становится истинное понимание вещей, т.е. наука становится условием культуры, жизни человека. Человеку необходимо осознать, что любовь к человеку, наука, любовь к природе — это все неделимая целостность, которая не исчерпывает жизнь человека, но есть условие существования живого. Отмечая тот факт, что в обществе постепенно развивается сознание нашей зависимости от окружающего мира, Умов обращает внимание на недостаточность одного хотения жить в гармонии с природой как мотива поступков человека. Воля должна дополняться знанием и творчеством. При этом важно рассматривать действия человека, их результаты и действия природы в одной и той же плоскости, как родственные, как осуществляемые обитателями единого дома-космоса.

Человек, призванный "охранить" живое, обречен сущим на создание искусственной среды своего обитания. "Жизнь современного культурного человечества протекает в своем существеннейшем содержании не в естественной, а в искусственной второй природе" [17]. Эта вторая природа, созданная творческим разумом человека, включает в себя, говоря словами Умова, способы "освещения, передвижения, отношения людей между собой, замену до последней возможности физического труда работой механических приспособлении.

Проводя принцип эволюции, Николай Алексеевич развивает мысль, что естественные предложения природы становятся все более и более недостаточными для жизни человечества, которое вынуждено создавать среди старой природы новую, соответствующую его изменяющимся потребностям. Человеку мало уже сейчас "естественного надела" (права на воду, воздух, свет и тепло солнца). Спасение человеческой культуры заключается в движении вперед, а не назад. Умов уверен, что если бы люди последовали призывам к упрощению жизни, соединенному с отказом от пользования приобретениями науки и дальнейшей ее разработкой, они несомненно, вернулись бы в "то состояние древнего человека, которое вынудило бы их снова населить природу милостивыми или гневными богами, а затем совершился бы тот самый цикл, который уже пережит историей человечества. Разрешение бедствий человеческой жизни кроется только в увеличении творчеством богатств второй природы, в приобщении возможно большей части человеческого рода к царству мысли и воли. Истина социальной жизни заключается только в непрерывно развивающемся человеческом творчестве. Эволюция обесценивает все естественные предложения природы и естественные права человека, не имеющие прямого отношения к праву на мысль и волю, ценность которого неизменно повышается" [19]. Задача охранения жизни ведет не к стратегии сохранения природы в неизменном виде такой, как она есть или была в недалеком прошлом, а к стратегии активного творчества второй природы во имя любви к человеку на базе науки. "Творческое предвидение — венец естествознания — открывает пути предусмотрительной и деятельной любви к человечеству" [20].

Какова же перспектива человечества? Законы мертвой материи, говоря словами Н.А. Умова, неуклонно твердят нам о гибели мира: гаснет солнце; слой вечного холода близко спустился к поверхности земли; через тысячу лет исчезнут запасы топлива. Но человек должен бороться с этой мрачной перспективой. Н.А. Умов предвидел неизбежность развития биосферных технологий, которые поставят человека в положение диалога с природой. Он видел, что вот-вот грядет превращение природы Земли в ограниченный ресурс, которым располагает человечество, и понимал важность научной оценки их количества и качества. В 1912 г. он писал о том, что "забываются существенные вещи: наша Земля не есть беспредельная плоскость, а имеет вполне ограниченную, сравнительно небольшую поверхность всего около 37,5 тысячи верст в окружности; эта поверхность, по преимуществу являющаяся местом развития жизни, не обладает беспредельным и неизменно сохраняемым запасом энергии...

Нам предстоит голод железа, нефти, угля. Благодаря тому, что наука не овладела еще нашей атмосферой, и благодаря неизменно возрастающему приросту населения, вероятен голод хлеба: на очереди стоит изыскание способов увеличения производительности уже известных источников пищи и отыскания новых.

Но многое другое неблагополучно в доме нашей жизни. Представьте себе в Москве расстояние от Сокольничьей заставы до Девичьего монастыря (около 10 верст) и поставьте его вертикально. У верхнего конца этого расстояния уже имеется зона вечного шестидесятиградусного мороза. В некоторых местах Земного шара она еще ближе спускается к поверхности Земли. Эта зона — смерть всего живого; когда-то она была дальше от нас и незаметно подкралась так близко... Воздух — среда нашей жизни — занимает лишь часть высящейся над нами атмосферы, а остальное наполнено газами, неспособными поддерживать жизнь" [21]. В связи с этим Умов оценивает количество потребляемой энергии и ее запасы и приходит к выводу, что до истощения запасов энергии, сейчас известных человеку, около тысячи лет. Он поднимает вопрос о новых источниках энергии, об изучении свойств лучистой энергии, об искании источников энергии в космосе. Он уверен, что за эту тысячу лет человеческий разум, "освобождающийся от пут физического труда, должен непременно разгадать тайну, каким образом заставить материю отдать энергию, связанную с ней, должен изыскать совершенные способы улавливать энергию электромагнитных излучений всяких периодов, снующих по всем направлениям в пространстве. И разум, конечно, сумеет выполнить задачу охранения жизни. Сейчас начинается постройка моста от процессов земли к процессам космоса, по которому пойдут ловцы космической энергии на спасение культуры человечества" [22]. Продолжение поиска новых источников энергии на земле — это тоже, по мнению Умова, одна из задач науки. Он видит, в частности, перспективу удовлетворения потребностей людей в энергии, в использовании водяной силы, в использовании естественных сил воды на базе развития электротехники.

Наиболее, может быть, интересной является идея Умова о том, что пора обратить внимание на то, что предметы, создаваемые трудом человека, сродни природным явлениям. А это означает, что они подчиняются тем же законам, что и сама природа. Осуществляется взаимодействие искусственных и естественных предметов по законам природы. В наше время эти процессы чаще всего называют нагрузками на биосферу и биосферными процессами. Конечно, нужно знать законы этих взаимодействий, т.е. их нужно изучать и применять при организации деятельности человека, в экономической и политической жизни. Единство живого и эволюция жизни — эти законы природы современный человек не имеет права игнорировать, хотя он постоянно это делает. Умов писал в 1906 г.: "Идеи, развивавшиеся политическими мыслителями и экономистами в период до 48-го года и в ближайшее к нему время, положившие начало и современным социальным и экономическим учениям, выросли в умственной атмосфере, ниспровергнутой естествознанием в последующую эпоху. До нее представление о родстве человека с остальной природой мелькало у передовых мыслителей лишь как туманный образ, как научная мечта; учение об эволюции живого находилось в таком же состоянии. Явления в человеке, стоявшем в глазах большинства особняком среди остальных тварей, объяснялись присутствием в нем своеобразной жизненной силы, которая была и источником труда человеческого. Закон сохранения энергии, приравнивающий физическую силу человека другим силам природы, только нарождался в немногих избранных умах; подчинение этих сил, управление и пользование ими были еще настолько незначительны, что физическая работа человека ценилась выше работы остальных сил природы. Экономисты не могли подозревать еще — не подозревают и теперь, — что истинная ценность физической работы человека определяется только тем местом, которое отводится ей законом эволюции живого" [23].

Деятельность человека по созданию своей культурной среды, т.е. второй природы, не может превозмочь законы, действующие в природе. Для него бессмысленно и опасно делать вид, что эти законы не существуют. Нужно знать их, чтобы "совершать правильные социальные действия, чтобы иметь право направлять движения общественные и ставить им маяки, чтобы разумно, а не в темную или по подражанию служить человечеству" [24].

В связи с этим его чрезвычайно тревожила ситуация, сложившаяся в России, в которой на рубеже веков дело естественнонаучного образования было запущено. "Чем позднее придет к нему помощь, тем тяжелее отзовутся существующие... недочеты... Незнакомство со смыслом и духом естествознания... громадного большинства русского общества не представляет ничего удивительного и неожиданного, так как естествознание не культивировалось у нас как орудие человеческого развития..." [25]. Умов видел, что новая вторая природа стала жизненной потребностью человека. А ее величие и мощь не побуждают людей к озабоченности. Напротив, стремление к устойчивости "жизненного обихода и кратковременность личного опыта сравнительно с продолжительностью эволюции земли склоняют людей к вере и создают мираж прочности окружающего порядка вещей не только в настоящем, но и в будущем" [26]. Только ученые, творцы естествознания не разделяют такой спокойной точки зрения. Сложившаяся в обществе ситуация до того неблагополучна, что, по убеждению Умова, пришло время, когда "пролетариату мысли и воли, несущему знамя научного творчества, а не пролетариату физического труда, принадлежит с нынешнего века всемирно-историческая миссия. Не в подрываемом человеческим творчеством лозунге "продукт труда должен принадлежать обрабатывающему" кроется разрешение бедствий человеческой жизни, а в увеличении человеческим творчеством богатств второй природы, измененного вне человека, и в приобщении возможно большей части рода человеческого к царству мысли и воли" [27].

Сущее одарило человека разумом, творческие потенции которого, развиваемые человеком, прокладывают путь к осуществлению человеком своего предназначения. Умов более всего ценил в человеке творчество — силу, непрестанно созидающую новые культурные ценности. Путь дальнейшего развития человечества он связывает с творческой деятельностью, носителей которой он называет пролетариатом мысли и воли. При этом особые надежды он возлагает на ту разновидность людей, которую называл homo sapiens explorans. Однако ему был близок и весь человеческий род, все когда-либо жившие или живущие на земле люди: они были дороги и близки ему как борцы в великой борьбе, которую ведет "стройность против нестройности", живое против мертвой природы.

Ничтожная былинка во вселенной, мыслящий тростник, велик творческой мощью, питающейся наукой. Созидание нового, искусственного, в старой, естественной, природе, или, говоря современным языком, развитие биосферных технологий — вот путь охранения живого. И это является космическим оправданием человека. Из закона эволюции следует, по Умову, что человечеству пора переходить от обычной, общепринятой морали к морали homo sapiens explorans.

Николай Алексеевич писал: "С тех пор как на земле перестало существовать единое человечество — это случилось уже давно, — с тех пор перестала существовать и единая мораль. Если мы проникнемся этим взглядом и присмотримся к жизни людей и истории человечества, мы отличим две морали, из коих одна покоится на предположении инертности человечества, стационарности его состояния, другая бессознательно покоится на эволюции. Первая — это мораль зоологического homo sapiens: ходячая, начертанная на скрижалях Моисея, в евангельских заповедях, в учении Будды; многое из нее положено в основу современных политических учений. По этой морали человек, отдающий себя на съедение тигрице, издыхающей в пустыне, чтобы наполнить молоком ее сосцы для продолжения жизни новорожденного тигренка, совершает великий подвиг. Совершенствование усматривается в непротивлении злу, в покорности судьбе, в смирении, а не в стремлении устранять бедствия человеческой жизни деятельным вмешательством в жизнь природы.

Другая мораль, не сознававшаяся, не формулированная, та, которая двигала историю, начертала на своих скрижалях заповедь: Твори и созидай!

Последний век сделал к этой заповеди существенную прибавку: на основе научного знания.

В этих двух заповедях лежит ядро борьбы с основным типом морали homo sapiens: проклятием земле и осуждением человека на снискание своего хлеба в поте лица своего.

По морали творчества или эволюции, совершенство — не в покорности и смирении, а в непрерывной борьбе до последнего дыхания жизни.

Первая есть мораль установившегося типа, через который уже прошла волна эволюции.

Вторая есть мораль типа, стоящего на гребне этой волны" [28].

Н.А. Умов видел скрытую причину освободительных движений, маскирующуюся отчасти "экономическими формами и покроем", в непрерывном направлении человечества в царство мысли и воли, научного знания и высшего понимания красоты, в царство творчества. Идеальное социальное устройство должно быть таково, чтобы "все приложилось людям, стремящимся к этому царству".

Умов обращал особое внимание на то, чтобы донести до сознания людей мысль о том, что в процессе эволюции человечества огромную духовную ценность представляет естествознание. Прежде всего именно естествознание дает возможность понять человеку смысл его существования, понять, что "его любовь к природе есть любовь к самому себе" [29]. Естествознание возвеличило человека, передав судьбы человека "из ведения внеестественного промысла... ведению природы и его собственного разума" [30], указав принципы, которые должны регулировать наше поведение. Он отстаивал мысль, что естествознание является одновременно орудием и культуры и цивилизации. Наука и созданная на ее основе техника дают людям не только материальные, но и духовные ценности: развитие их влечет за собой увеличение свободы, равенства, демократии. Так, "умение пользоваться запасами энергии на нашей планете дало возможность человечеству сделать великий культурный шаг в упразднении института рабства" [31], техника "убирает почву из-под ног разных запретов", применение "естествознания приводит к полной и бесповоротной общедоступности или демократизации благ жизни и личной свободы" [32]. Умов подчеркивал огромное воспитательное значение естествознания, которое не только расширяет кругозор, но и обучает поиску истины, выводит человека из плена личных интересов: "Классическое образование, так же как исключительно гуманитарное, держит мысль ученика в сфере человеческого мира, и в этом отношении духовный кругозор юноши значительно суживается. Ему остаются чуждыми приемы искания истины и критерии для оценки правильности суждений, потому что в этой области истинное познается или непосредственным чувством, или же как факт истории. Ускользает также различие между тем, что относится только к ходу процесса и что может быть изменяемо, и тем, что связано с природою вещей и остается неизменным. Вот эти пробелы могут быть пополнены только естествознанием. Изучение природы может послужить и к расширению здорового, а не мечтательного идеализма. Исключая естествознание из курса общеобразовательных предметов или обесценивая его, школа будет выпускать людей с доминирующими человеческими интересами. Идеальная черта естествознания — в том, что оно выводит мысль за пределы человеческого, в тот мир, который есть первоисточник всякой истины. В своих наиболее элементарных приемах естествознание имеет уже большое воспитательное значение. Перефразируя слова гениального физика Максвелла — приобретая навыки в точном измерении явлений, человек учится правде в действии. ...Школа, выводящая на первый план интересы человека, дает и одностороннее знакомство со средствами поднятия человеческого благополучия, преувеличивает иногда до болезненности их значение, оставляя в тени наиболее мощное орудие цивилизации, с каждым годом приобретающее все более и более первенствующее положение. Нечего опасаться, что естествознание, увлекая мысль человека из области общественной и политической, окажет плохую услугу человечеству" [33].

Наука, естествознание, неоднократно подчеркивал Н.А. Умов, являются ключом к будущему человечества. Ценность науки следует из ценности человека и ценности жизни в космосе. Человек не должен сторониться естествознания. Само сущее, сама эволюция повелевала ему охранить живое, охраняя себя в мире природы. А для этого недостаточно воли, нужно еще и знание, которое дает наука.

Н.А. Умова не случайно современники называли пророком. Его ум теоретика прозревал далеко вперед и видел то, что было скрыто от взора других и находилось еще только у своих истоков. Учение Умова впитало в себя новейшие представления культуры конца XIX — начала XX в.: идеи заката старой европейской культуры, переоценки ценностей, творчества как оправдания человека, приоритета деятельной жизни над созерцательной идеей эволюции, вероятностного характера мироустройства, ценности человеческой жизни, неизбежности научно-технического развития и управления им. Ни одна из этих идей во времена Умова не была общепризнана. Они будут дискутироваться на протяжении всего XX века.

Н.А. Умов, будучи широко одаренной и деятельной натурой, направлял свой ум и творческую энергию на многие виды культурной деятельности. Как писали его современники, "если возможно единым словом охватить величавый облик Николая Алексеевича Умова в его благородном жизненном порыве, то этим словом может быть только в самом широком и самом высоком смысле понимаемое слово — УЧИТЕЛЬ" [34].

Могучий ум Николая Алексеевича Умова в единстве с его жизненной позицией, в соответствии с которой ему всегда были чужды эгоистические, захватнические интересы и присуще стремление улучшить жизнь людей, любовь к ним, доброта и забота о других, об улучшении народной участи, цельность его личности, талант теоретика и высокие нравственные принципы привели его к необходимости размышлений о будущем человечества и смысле его существования. Решение возникающих в связи с этим проблем он и предложил в форме экологического учения о человеке.